Тема

 
 

ПЬЯНАЯ РОССИЯ

«Не пей, братец, козленочком станешь!»

Или о том, как споили Совраску.

   Чтобы осуществить масштабные перемены в огромной стране и не получить при этом череду бессмысленных и кровавых народных бунтов, нужно, в сущности, немного. Главное, чтобы народ был не голоден и не падал духом, ожидая очередного светлого будущего.
   Со светлым будущим проблем не было. Семьдесят лет строили коммунизм, а на западе все равно жизнь лучше. Далеко ходить не надо – Финляндия рядом. «Там – во!» - показывали большой палец побывавшие. «У нас – ху!» При этом ничего не показывали. Итак было ясно.
   «Хотим капитализму!» дружно орали на первых порах практически все, от прибравшего к своим рукам мелкий бизнес райкомовского комсомольца до получавшего свой трояк за халтуру во всех смыслах вечно пьяного водопроводчика. «Будет капитализм – заживем как на западе» - мечтательно раскатил губу советский интеллигент, и как выяснилось впоследствии, сделал это весьма опрометчиво.
   Короче, проблем с духом в те дивные дни не было. Была проблема с хлебом. Сам хлеб, конечно, был, а вот колбаса и сыр, если и попадали на него, то в силу рыхлости консистенции непременно сваливались. С этим надо было что-то делать.
   Можно было, конечно, попробовать, вылезти из партийно-руководящей шкуры и накормить народ. Можно. А нужно? Сколько сил, средств и лет на это ушло бы? Много. Проще народ напоить. «Не хлебом единым», как гласит древняя мудрость. Тем более – наш народ. Покажи мужику винтовую крышечку и он о работе, семье и долгом перед отечеством вспомнит разве на седьмые сутки, да и то, потому, что неизвестно по какой причине мерзнет оставшаяся без брюк задница, а голова не просто раскалывается, но готова рассыпаться на тысячу пустых стеклянных шариков, как тот граненый стакан, который вчера Васька с восьмого этажа уронил. Пьяный народ – веселый народ. Какое-то время. И глупый народ. Хотя в подпитии постоянно хочется  изречь. Что может быть лучше веселого и глупого народа? С таким горы свернуть можно! И свернули…
   Но как заставить пить весь народ? Мужик, известно, бухает. Один больше. Другой меньше. Баба мужику иногда компанию составит. Понятное дело. Не одному же ему пить. Не по человечески это. Интеллигенция после работы пару другую бутылочек по кругу под аполитичные лозунги и заумные стихи всегда была за. Старшеклассники в силу отсутствия в советской действительности дешевых проституток и доступной порнухи тоже были не против налакаться портвешком до блевоты. Но как заставить пить всех? Как споить всю многонациональную отчизну? Вот в чем вопрос. И он был успешно решен.
   Первый этап тотального спаивания населения назывался борьбой с пьянством. И вовсе не потому, что запрещенный плод сладок. Пить меньше не стали, стали пить изощреннее. На предприятиях появились внеплановые чаепития, на которых с каждой выпитой чашкой глаза чаевников становились все туманней, а шутки похабнее. Случалось, процесс употребления благородного напитка заканчивался ссорой и мордобоем. Что неудивительно:  пить сорокаградусный напиток из чашек и закусывать сушками омерзительно.
   Директора предприятий, главные редакторы журналов и заведующие многочисленными лабораториями страны вставшей на бой с поганым змием, дабы не быть уличенными в пьянстве с подчиненными, являлись на службу уже пьяными.
   Ограничения продажи спиртного в густонаселенных регионах превратили божьих одуванчиков, мирно сплетничавших у засранных подъездов своих хрущовок, в злостных спекулянтов спиртным, которое теперь можно было купить в любое время.
   Редкий таксист не возил в багажнике бутылку другую, желая искренне помочь ближнему.
   Но главное поражение в этой изначально, заведомо проигранной кампании идеологам трезвого образа жизни нанес самогон. Гнать стали повсюду. В городах и деревнях, поселках и аулах, на пограничных заставах и затерянных полустанках, в химических лабораториях московского и питерского университетов, в свинарниках и котельных гнали, не ведая страха и удержу, гнали из сахарного песка и пшеницы, из карамельных конфеток и сушеных абрикосов.
   Изумительный по чистоте и крепости получался напиток из томатный пасты. Умеренность употребления в силу финансовых ограничений ушла в прошлое. Отпала необходимость искать третьего, скидываться по рублю и занимать у вечно выежывающейся соседки. Просто, водрузив на стол трехлитровую бутыль животворящего яда, другую такую же, но пустую, надо было не забыть подставить под музыкально-ароматную капель абсолютно нигде не инвентаризованного агрегата.
   Усилия партии и правительства не прошли даром. В полку сильно пьющих безусловно прибыло. Новые поколения стремительно вливались, пополняя редеющие в неравной схватке со змием ряды потомственных алкоголиков.
   Первый этап тотального спаивания населения в целом был в кратчайшие сроки и безусловно успешно завершен.
   Второй этап был проведен удивительно тонко, я бы сказал филигранно, что несомненно большая редкость для советских и постсоветских государственных деятелей.
   Водку стали продавать по карточкам.
   Казалось бы, что в этом удивительного? В стране, где абсолютно все, кроме глупости, было дефицитом, могла ведь и водка кончиться? В принципе? Чисто теоретически? Наверно могла. Хотя, надо быть патологическим фантастом, чтобы предположить подобное. Напиток, который из чего только не гнали, включая корни растений, напиток, который не сложно изготовить даже из природного газа, напиток, себестоимость которого может быть настолько низкой, что производство питьевой воды во много раз дороже, не может кончиться. Никогда! Потому что это абсурд. И тем не менее, в стране вводится карточное распределение водки.
   Гениальная идея! Теперь, даже те, кто никогда не заходил в винно-водочные отделы, стали регулярно, отстаивая огромные очереди, часто с боем, выкупать положенные ему по закону пол-литры. Психология. То, что продается по карточкам, надо обязательно выкупить. А если, при этом, ты еще часа два отстоишь в плохо пахнущей и хорошо матерящейся толпе, в зависимости от сезона, обливаясь потом на тридцатиградусной жаре или припрыгивая и растирая щеки на двадцатиградусном морозе, то высоко подняв над головой авоську с драгоценными пол-литрами, пробираясь сквозь толпу к выходу из магазина, ты уже счастлив и горд, ты ловишь завистливые взгляды еще не отоварившихся, и в мозгу сама собой зарождается правильная мысль – не выпить ли по этому поводу.
   Примечательно, что полагалось по карточкам на душу не так уж и много, но статистическая семья состоит, как правило, не только из мужа и жены. Несовершеннолетние дети, включая грудных младенцев и глубокие старики, которых даже пятьдесят граммов эликсира могут представить Господу, тоже получали свои карточки, кои замечательным образом отоваривались. Таким образом, реально на душу приходилось прилично.
    «Мы, конечно, не алкаши, - слышалось отовсюду, - но в субботу или воскресенье, с друзьями, под хорошую закуску почему бы и не выпить?» И выпивали. Регулярно. Сначала – понемногу. По воскресеньям, по праздникам, на природе. По-немногу, но регулярно. Спросите любого нарколога и он скажет вам, что алкоголиком становится не тот, кто раз в месяц набирается в стельку и просыпается в обнимку с унитазом, а тот кто пьет умеренно, но постоянно. Алкоголизм болезнь молекулярная. Организм привыкает к спиртному на клеточном уровне. А понимает это человек, как правило, тогда, когда уже поздно. Когда – уже не по праздникам и воскресеньям, и не по-немногу.
   Многие из непьющих в те годы поначалу держались. Расплачивались водкой с водопроводчиками, электриками и грузчиками. Но зелененькие бутылочки накапливались в советских стенках вместе с накатывающими перестроечными проблемами. Народ беднел. Люди теряли работу, уверенность в завтрашнем дне и собственных силах. Пить стали многие. Второй этап тотального спаивания населения был краеугольным и математически выверенным.
   На третьем этапе необходимо было закрепить сформировавшиеся навыки. Сделать это было не сложно. Цены на продукты питания безудержно росли. Инфляция была запредельной. После советских ста двадцати рублей, на которые худо-бедно, но можно было прожить, люди стали получать десятки тысяч фантиков, с помощью коих, при очень расчетливой экономии можно было выжить. Не всегда, но можно. Люди рыскали по многочисленным спонтанно возникающим пищевым рынкам в надежде купить что-нибудь подешевле.
   Именно в это дивное время в страну хлынули реки дешевого спирта. Солидные литровые бутыли зеленого стекла с красочными этикетками и завораживающей надписью «Royal» заполонили рынки. «А что значит Роял?» - спрашивал среднестатистический постсоветский гражданин, как минимум пять лет изучавший английский язык в школе, но знающий только одно слово, которое в школе не учат. «Королевский? Ну, тогда беру!». Было совершенно ясно, что короли пьют исключительно спирт. Разбавляли спирт сильно пьющие короли или глушили так, занюхивая гофрированной королевской манжеткой, было в точности неизвестно, но если уж они не брезгуют, то нам сам Бог велел. Бог, конечно, велел красное сухое вино, но у нас, как известно, и климат не тот, и цены на вино заламывают не по-божески. А спирт пришелся в самый раз. В тему. Во-первых, дешево. Во-вторых, в отличие от низкокачественной водки спирт почти не воняет. В третьих, спирт можно не только водой разбавлять, но и другими жидкостями. Соком, пепси-колой, компотом. И понеслось!
   «Сыграем на Рояле?» -весело подмигивая, обращались мужики друг к другу. «А что там у нас в кустах? Не Рояль ли?» - шутили балагуры, показывая на укромные уголки скверов и парков.
   Интеллигенция больше других пострадавшая на сломе времен не отставала. В постоянно сокращаемых учреждениях, едва сводя концы с концами и ожидая собственного увольнения, люди проявляли чудеса изобретательности. «Попробуйте мою мятную настоечку.» - предлагала коллегам Марья Петровна, разливая по рюмочкам изумрудную подслащенную тридцатиградусную жидкость. «А теперь моего клубничного ликерчика.» - суетилась Ирина Павловна. «Вкусненько, Ирочка! Очень, очень. И как вы его делаете?» «Да просто, милая. Клубничка с грядки, сахар, вода и Рояль…»
   Женщины образованные, в большинстве своем не жалующие водку, явно благосклонно отнеслись к спирту разведенному чем-нибудь сладеньким. Кривая женского алкоголизма резко пошла в гору.
   Убивать нацию можно разными способами. Гитлер предпочитал газовые камеры. Наивный был человек. Гораздо эффективнее просто споить баб. Нарушение репродуктивной функции ведет к деградации населения, как минимум, когда количество умных и здоровых детей не превышает нескольких процентов, а если все рассчитано правильно, приводит к исчезновению нации.
   Сложно сейчас сказать, насколько правильными были расчеты руководителей постсоветской России, но страна с тех пор теряет около миллиона человек в год.
   Когда кончился голландский спирт, появился немецкий, когда оприходовали немецкий, завезли бельгийский, когда выпили бельгийский, рынки заполнили коробки с польским. И на всех бутылках, независимо от места производства, красовалась одна и та же надпись - «Royal».
   Четвертый, заключительный этап, был проведен под лозунгом борьбы с крепкими напитками. Удар был нанесен по несовершеннолетним. По всем центральным канал общественного телевидения началась массовая реклама употребления пива.
   В советское время молодежь относилась к пиву достаточно презрительно. Это был удел работяг, оккупирующих после работы пивные ларьки. «Кто пьет пиво – писает криво» - ржали пацаны семидесятых-восьмидесятых передавая по кругу бутылку дешевого портвейна. Пивных баров, где можно было спокойно посидеть и выпить пивка с креветочками, в стране имелось с гулькин хрен. «Пивка для рывка, водочки для заводочки, коньячка для добрячка» - любили повторять опытные в этом деле.
   Массовая компания по очередному опусканию общественного мнения началась с выступлений депутатов, членов правительства и прочих номенклатурных шавок, которые за хорошую косточку, где скажут, там ногу и поднимут. «Страна гибнет от крепких алкогольных напитков!» - изливалось со всех каналов центрального телевидения. Действительно. Экая несправедливость! Разве, употребляя слабые алкогольные напитки нельзя спиться? Можно. И еще как можно! Что и доказали последующие события.
   Молодые симпатичные модельного типа парни с хорошенькими девчонками из рекламных обойм, только и делали, что бегали за Клинским с Охотой, причем круглые сутки, с периодичностью потрясающей воображение.
   Молодые люди пили в комфортабельных квартирах и на взрывающихся цветами лужайках, у прозрачных горных рек на фоне снежных вершин и на экзотических океанских пляжах в окружении пальм и бикини.
   И лед тронулся. Прыщавые школяры тоже хотели быть крутыми, как парни из рекламных роликов. На шикарных девочек и экзотический пленэр у них денег конечно не было, а на пару бутылок пивка, как раз. «А мой мальчик – хороший, он не пьет.» - думали одутловатые тетки из многочисленных ларьков и маленьких магазинчиков, отпуская школьникам пиво. Они очевидно не могли понять, что даже полный придурок не пойдет за бухлом к собственной матери.
   Пили пиво в школе, за школой и после школы. Водка в младые годы гораздо менее опасна, чем пиво. Выпил полбутылки, вырубился, поблевал пол-ночи и пару недель на алкоголь смотреть не хочется. А пиво – наоборот. Пьешь – писаешь, пьешь – писаешь. Весело. Ну разве на утро голова мутная. Так выпил опять пивка и просветлела. Таким образом очень скоро в стране появились подростки алкоголики. Тринадцатилетние алкоголики, одиннадцатилетние… мальчишки…
   Девчонок тоже не обошли стороной. Позаботились. Девочки по природе тоньше, привередливее. А пиво все таки напиток грубый. Горчит. Специально для девочек слабоалкогольные коктейли завезли. Со всего мира. На любой вкус. Джин-тоник, манго-маракуйя, клубника со сливками, ананас, киви, малина и прочие фруктово-спиртовые изыски. А в каких красивых бутылочках! Пузатеньких и тоненьких, прозрачных и матовых. С красивенькими крышечками. Сахара и ароматизаторов больше, чем спирта… Специально для девочек…К семнадцати годам, многие из них, абсолютно спитые, с лицами похожими на один сплошной синяк, бесформенно-бочкообразные, с раздутыми багрово-синими ногами валялись за киосками в моче и блевотине… Алкоголь быстро уродует женщину и быстро убивает. А в период становления организма делает это стремительно. Два – три года и все.
   Борьба с употреблением крепких алкогольных напитков дала парадоксальные результаты. Статистика последующих лет показала, что количество выпитой водки в стране на душу населения, мягко выражаясь, не снизилась. Зато в несколько раз увеличилось употребление пива и слабоалкогольных жидкостей. Не трудно догадаться – за счет какой возрастной группы произошло это увеличение.
   Результат был парадоксален, но закономерен. Может быть государственные мужи, запуская этот проект, представляли себе, как потомственный пьяница дядя Коля выльет водяру в сортир, запустит в дружбана Вована огрызком соленого огурца и побежит в ларек за девятиградусной клубникой со сливками? Может быть. Умственный потенциал российских государственных деятелей последних лет дает полное основание делать подобные предположения. А можно вспомнить милую даму, экс-госсекретаря США, которая, как большинство западных политиков, искренне радовалась переменам в России. Одно только огорчало добропорядочную американскую леди венгерского происхождения – слишком уж большое население в этой России. Вот, если бы сократить его миллионов до семидесяти, мечтала она, а еще лучше до тридцати, какой приятной бы для межгосударственных отношений стала эта дикая северная держава.
   Может быть, наши лидеры и не прислушивались к словам этой американской мечтательницы. Может быть, сказалось подсознательное желание каждого русского мужчины сделать приятное женщине. Так или иначе, но человеколюбивое желание почтенной публичной дамы на протяжении последних двадцати лет неуклонно исполняется.

P
.S.  Я сознательно, не упоминул ни одной фамилии. Эти люди руководили страной и меня не интересует, ведали они о том, что творят или не ведали, сами придумали человеконенавистнический сценарий развития для государства или коленопреклоненно внимали старшему брату, но я искренне надеюсь, что  каждый из них за зло причиненное своему народу ответит перед Богом.